Нас познакомили друзья На светском праздничном приеме; Зашел туда случайно я, Но был желанным в этом доме.
Обычный шумный светский бал, Почти все лица мне знакомы. Я веселился, танцевал… Признаться, я люблю приёмы.
В конце я вышел в зимний сад; Вино, а может, шум был громким, И встретил там открытый взгляд Одной прелестной незнакомки.
Она сидела у пруда. Казался вид ее мятежным… Стройна, красива, молода, В шикарном платье белоснежном.
Что удивительно – была Без кавалеров и подружек, А веера её стрела Мне явно говорила: ну же!
Мне так хотелось подойти, Но было б это неприлично. Кивнув, я поспешил уйти, Надеясь встретиться вторично.
И не пришлось мне долго ждать, Друзьям она была знакома, И оказалась (мог бы знать!) – Племянницей хозяйки дома.
Лишь мы успели станцевать, Прием некстати завершился. Но чтоб знакомства не прервать, Я пригласить ее решился В один уютный ресторан. Сказал, что просто потанцуем Среди гуляющих мещан… Что вряд ли чем-то мы рискуем.
Назавтра встретились мы в семь. Был загодя заказан ужин. Я не тревожился совсем, Надеясь, вечер нас подружит.
Не зная толком, что сказать, Сначала мы почти молчали. Вели беседу лишь глаза: Так мы друг друга изучали.
Но Анна скованной была, Лишь только в первые минуты. Потом она цветок взяла, И улыбнулась вдруг чему-то.
Вдыхая розы аромат, Коснулась лепестков губами, И, устремив пытливый взгляд, Как будто жгла меня глазами.
В них было все: и гнев, и страсть Ко мне, сидящему напротив; И, ощущая взгляда власть, Я подчиниться был не против.
В порыве встал из-за стола, И пригласил ее на танец. Мне Анна руку подала, И вспыхнул на лице румянец,
Сказавший мне, что этот шаг – Чего-то большего начало... И мы вступили в полумрак, Где плавно музыка звучала.
Касаясь трепетной груди, В моменты краткого сближенья, Я думал: "Что же впереди? Какое будет продолженье?..
Все ж интересно, сколько ей?.. Скорей всего, уже за двадцать… Узнать бы стоило точней… Хотя зачем? К чему вдаваться?
Мы просто вечер проведем, Чтоб познакомиться поближе, И этим "завершить" приём… Но больше никаких интрижек".
Закончен танец. Вновь за стол. Уселись, подняли бокалы. И я подумал: "Есть ли толк В моем поступке? Видно, малый…
Она свободна, молода, Но нам нельзя уединиться… Конечно, можно… Но тогда Придется мне на ней жениться.
Ведь даже сей невинный шаг Скомпрометировать нас может. Тогда прощай удачный брак, И титул вряд ли мне поможет…"
Она, допив свое вино, С улыбкой легкою сказала: – Я знаю, сударь, вас давно, И познакомиться мечтала…
Мне скоро будет двадцать два. Я дочь простого генерала. Меня вы помните едва ль… Признаться, я всегда старалась
Не попадаться на глаза, Когда бывали в доме тёти… Потом лежала вся в слезах, Надеясь, что опять придёте.
Вчера я весь прием ждала, Когда вы сад наш посетите. Но там по взгляду поняла, Что вы знакомства не хотите.
Решила уж сама сказать, – Слова застряли в горле комом. Но бал не стала покидать… И, к счастью, мы уже знакомы.
Я был буквально потрясен; Не ждал такого монолога. Но так как он произнесен, Назад заказана дорога.
Мне надо что-то отвечать, Но я молчу, я так растерян, Ведь сей поступок, так сказать, Для светских дам не характерен.
Нам снова налили вино, Но Анна пить уже не стала. Зачем-то посмотрев в окно, С улыбкой грустною сказала:
– Я очень благодарна вам, За этот час, что были вместе. Как отнестись к моим словам?.. Как к паре свеженьких известий. Молчите, умоляю вас. Не стоит говорить об этом. Не нужно этих лишних фраз, Ведь я совсем не жду ответа.
Тогда я поднял свой бокал, И, пригласив ее к тому же, С улыбкой легкою сказал: – А что, вполне приличный ужин.
Как вам французское вино? Как вы находите жаркое?.. Она, опять взглянув в окно, Сказала, что вино "плохое".
Смеясь, добавила: – На вкус Оно, конечно, превосходно. Но что пьянит – ему не в плюс, Уж слишком говоришь свободно.
Прошу простить, пришла пора Нам с вами временно расстаться. Хоть тётенька ко мне добра, Со светом я должна считаться…
За мной прислали экипаж, Я приказала мажордому. А вас прошу, пусть это блажь, Не провожать меня до дома.
Стоял наш столик у окна, И мне прекрасно было видно, Как села в экипаж она. И тут мне стало очень стыдно
За мысли пошлые мои, За страхи перед глупым светом… И сидя, словно в забытьи, Я долго размышлял об этом. Добрался лишь к утру домой. Впервые в жизни я напился. Весь вечер, ночь был сам не свой, А утром понял, что влюбился.
Лежал в постели до пяти, Хотя проснулся уж к полудню. Решил в театр не идти, В тот день я был подобен студню.
Любовь, как острая болезнь, Приходит к нам всегда нежданно. И очень боязно болеть, Когда развязка так туманна.
А за обедом вдруг маман, Сказала мне: – Пора жениться. Ведь есть приличные дома, А в них достойные девицы.
Вам, слава Богу, двадцать семь… Бог внешним видом не обидел И обеспечены вы всем… О, если бы отец увидел
Каким вы стали молодцом! Как выросли, как возмужали. Теперь и вам бы стать отцом, Еще бы больше уважали.
У вас, я слышала, роман? Коль так, ей буду очень рада… Отец посол в одной из стран; Она – у тети под приглядом.
И как вчера, я потрясен Таким нежданным монологом. Но монолог произнесен… И я, взглянув на маму строго,
Спросил ее: – О ком здесь речь? – О дочке графа Суражского. Решили девушку увлечь?.. – Да что Вы?! Ничего такого!
– Тогда зачем же в ресторан Её вчера вы пригласили?.. Признайтесь мне, у вас роман… – Как быстро Вам всё доложили.
Еще и сутки не прошли, А Вы узнали о знакомстве… – Мне в этом люди помогли; Ведь все пекутся о потомстве.
– Ну, может быть… Простите, мам… Пока не знаю, в самом деле, Получится ли здесь роман… Всего лишь час мы посидели.
Я все подробно рассказал. Глаза у мамы загорелись, Сияли словно бирюза, И в них благие мысли зрели.
Минули шесть длиннющих дней. Прошли они на службе скучной. Я думал только лишь о ней – Об Анне милой, простодушной.
А, вспоминая монолог, С трудом боролся с искушеньем, Найдя какой-нибудь предлог, Поехать к ней без приглашенья.
Писал ей письма каждый день, Весь открываясь на бумаге; Однако… эту дребедень Отправить не было отваги. Но, видно, Бог мне помогал: Нежданно в полдень воскресенья, От СуражскиИх пришел слуга, Принес записку – приглашенье.
И приглашали на обед. Выходит, я уже отмечен? Хотя, возможно, что и нет… Да что гадать, покажет вечер.
Я сам себя не узнавал; Весь день как пчелка суетился. В салонах разных побывал, К семи часам "почти светился".
"Как денди лондонский одет", И страстью жгучею ведомый, К восьми поехал на обед; И принят был хозяйкой дома.
Слегка лишь голову склонив, Коснулся я руки картинно… Почти все гости из родни, Но Анны не было в гостиной.
И тетя, видно, прочитав, В моих глазах недоуменье, Прикрывши веером уста, Шепнула мне: – Она в именье.
Казалось, что погас вдруг свет; Я даже на мгновенье замер. Но, лишь слегка кивнув в ответ, Пошел раскланяться с друзьями...
Гул голосов, угар свечей, Бокалов звон и стук приборов; Отрыжка, чавканье гостей, Почти пустые разговоры.
Одно и тоже каждый раз… Мне это быстро надоело. Я вспомнил взгляд печальных глаз, И тут во мне проснулась смелость.
Притворство – дамская игра, И не к лицу оно мужчине. И я подумал, что пора Узнать бы по какой причине
В именье Анна свезена? А может быть, сама решила? Но жизнь в деревне так скучна… Нет, видно, тетя ей внушила.
Однако строгий этикет, Спросить не позволял так сразу. Когда ж закончился обед, И не был я к столу "привязан",
Пошел поспешно в зимний сад, Надеясь встретить там хозяйку, И был я несказанно рад, Когда на маленькой лужайке
Нашел ее, причем одну. Она кивнула чуть заметно, В ответ я тоже ей кивнул, Решив задать вопрос конкретно.
Решить решил, но не успел, Она меня опередила. И даже как-то оробел, Когда со строгостью спросила:
– Какая цель подвигла вас Устроить встречу в ресторане? Я знаю, вы не ловелас, И знаю, нравитесь вы Ане.
– Благая цель, – ответил я. – Что б познакомиться поближе. Меня представили друзья. Но нет здесь никаких интрижек…
– Я знаю вас уже давно. И с мамой вашей мы знакомы, Но я волнуюсь все равно… И быть не может по-другому. Мне Аннушка, считайте, дочь. Умна, воспитана, спокойна… И я, как мать, хочу помочь Войти ей в высший свет достойно.
Она в имении сейчас… В именье графа, это рядом. Не знаю, ждет ли в гости вас, Но, думаю, что будет рада…
Живешь, не ведая забот, И мук любви душа не просит, Но вдруг нежданный поворот Дорога жизни преподносит.
И вот любовь… Ты знал о ней Из легкомысленных романов. Но жизнь, естественно, сложней Литературного обмана.
Решил проехаться верхом. Семь вёрст наезженной дороги, И вот уж виден графский дом… Подъехал я не без тревоги.
Почти полмесяца прошло, Как мы расстались в ресторане. И хоть встречаться не пришлось, Я многое узнал об Ане.
Как встретит Аннушка меня? И будет ли визиту рада?.. Один слуга увел коня, Другой – умчался для доклада.
"Солидный домик… В два крыла. Построен в неизвестном стиле… А окна, словно зеркала… А кровля... Ну, наворотили!.."
Пришел слуга. – Вас, сударь, ждут. Я проведу-с. Они в гостиной. – В том нет нужды, я сам найду… "Ну что ж, продолжим поединок".
Я шел, волнуясь, не спеша, Решая, что скажу вначале. И вот она, моя душа, Стоит одна в огромной зале.
На первый взгляд, удивлена Моим явленьем в этом доме. Но видел я, напряжена Не меньше, чем на том приеме.
И выразительно молчит, В волненье веер свой ломая. А взор прекрасных глаз кричит, И крик я этот понимаю.
"Ну что так долго?.. Я ждала Тебя, по меньшей мере, вечность. Я одного тебя звала, Ведь ты же мне не первый встречный…"
Мы были с нею тет-а-тет, Нам пренебречь бы этикетом, Но, видно, светский этикет Нас превратил в марионеток.
И мы сошлись, как на балу, И сделали все строго, чинно: "Проплыли" к чайному столу, И сели на софу картинно.
Пока нам подавали чай, В китайском расписном сервизе, Я думал: "Вот бы, невзначай, Час объяснения приблизить?
Ведь может вновь случиться так, Что мы расстанемся друзьями, А надо сделать новый шаг. И сделать шаг должны мы сами.
Устроить брак не мудрено; Такое уж теперь не внове, Но мне отнюдь не все равно – Любовь или расчет в основе.
Вот любит ли меня она, Никто мне этого не скажет. Надеюсь, что увлечена, А дальше – время все покажет…"
Мы пили ароматный чай С вишневым розовым вареньем. Зачем-то вспомнили Китай, Потом весь мир от сотворенья.
Лишь не касались одного – Вопроса наших отношений. Я знал, что смена статус-кво За мной, и нет других решений.
Я вдруг уверовал в себя, Решил: готов для разговора. Она, салфетку теребя, Ждала как будто приговора.
Казалось, что ее глаза Глядят с горячею мольбою О том, чтоб поскорей сказал То, что так важно для обоих.
И я сказал… Что я скучал, Что был у них в то воскресенье… – По настоянию врача Я переехала в именье, –
В ответ промолвила она. – Ни кашля не было, ни жара… Я стала вдруг раздражена, А ночью мучили кошмары.
– Как видно, в том моя вина, – Сказал я, помогая Ане. – Ведь то, что вы лишились сна – Итог беседы в ресторане.
Она хотела возразить, Но тут слуга вошел с докладом. И не успел он доложить, Как некий франт явился рядом.
– Ах, здравствуй, душенька, Аннет, – Пропел, картавя, он с порога. Я здесь проездом… Сил уж нет, Измотан так дрянной дорогой.
Прошу простить, что санс фэсон (фр. без церемоний) Как видно, я прервал беседу. Коль помешал, мсьё, пардон… Аннет я довожусь… – Соседом, –
Сказала Анна вдруг, смутясь. Слегка при этом покраснела. Потом, натянуто смеясь, Сильней, чем прежде побледнела.
Мы познакомились, и он Сказал: – К обеду пригласила Мадам Буже… В ее салон… Аннет через меня просила
– Я не смогу, езжай один. Хочу еще пожить в именье. Ни к месту будет там мой сплин… Он слушал с явным удивленьем.
– Ах, Аннушка, ты так бледна. Да ты и вправду не здорова? – Нет, Алексей, я… влюблена… Но больше не скажу ни слова.
Настал черед смутиться мне. Я, предыстории не зная, Решил, что по моей вине Открылась дверца потайная
Ранимой девичьей души. Чтоб это скрыть, нужна острота… И я слегка их рассмешил Рассказом свежих анекдотов.
Но Алексей все ж загрустил; От чая даже отказался. Сказал: – Мон пэа я просил, (фр. папенька) Чтоб он с твоим отцом списался…
– К чему, Алеша, этот вздор?! – Нежданно Аннушка вспылила, – Ведь был недавно разговор… И я все ясно объяснила!
Хоть строг, но справедлив отец. И я сама решу, не струшу, Когда и с кем мне под венец… Казалось, Алексей не слушал. Достал надушенный платок, Бесцельно тер стекло лорнета, Подбил упавший завиток, Поправил пышные манжеты.
Затем сказал: – Пора катить. Обязан быть я на обеде. И вновь прошу меня простить, Коль вашей помешал беседе.
Его отъезду был я рад. Мы проводили Алексея. Потом пошли в огромный сад, Чтоб прогуляться по аллеям.
Присели только у пруда. Весь путь к нему она молчала. Молчали оба, без труда, Желая все начать сначала.
Еще взволнованно дыша, Держалась Аннушка достойно, Сказала первой, не спеша, На удивление, спокойно:
– Знакомы с детства… Он и я… Дружили, в общем, мы домами… Его мне прочили в мужья, Особенно при жизни мамы…
Забылось все само собой. Но как соседи, мы дружили. Он мог приехать в день любой, Пока отцы еще служили.
А после – ездить перестал. Я с облегчением вздохнула. Лишь на балах меня встречал… Но вдруг обратно все вернулось.
Стал снова часто приезжать, Хотел вернуть расположенье. И как-то тете дал понять, Что хочет сделать предложенье.
Я знаю, он был увлечен Одной известной куртизанкой. Но их союз был исключен; Она же бедная дворянка.
Его отец совсем не строг, И дал бы сыну разрешенье, Но он заядлый был игрок… Давно заложено именье.
Им нужен лишь удачный брак. Женись Алеша по расчету, Проблем не стало бы… Вот так Пришла идея поворота…
Пытался как-то раз сказать, Но я его опередила… Ведь мне пришлось бы отказать, А так, лишь просто объяснила.
И вроде, понял все в тот раз… Но, видно, взять решил измором. Наверно, только мой отказ Спасет от лишних разговоров…
Умолкла Анна, и, вздохнув, С вопросом на меня взглянула. И я, задумчивость стряхнув, Спросил, о чем она вздохнула?
И словно стало вдруг светлей; Так нежно Аня улыбнулась. На сердце сделалось теплей, Желанье действовать вернулось.
Ушли сомнения и страх, Вернулась прежняя надежда, Что, может, буду в женихах, И что никто не станет между. .
Ведь я боялся одного, – Что нужные слова забуду, И превратится сватовство В неясный монолог зануды.
– Прошу, останься на обед, – Она меня вдруг попросила. – Хоть навсегда, – сказал в ответ, И это чистой правдой было.
Когда уж перешли на "ты", Общеньем наслаждаться стали. Без лишних фраз, без суеты, Все друг о друге рассказали.
И словно людям на показ, Мы взялись за руки как дети. Пусть видят все: счастливей нас Нет никого на этом свете.
Мы шли аллеею прямой, И путь был чист, до самой дали. Вот если б жизнь была такой, Тогда б впустую не блуждали.
Хоть в жизни нет дорог прямых, Хотелось бы прожить по чести. Чтоб вечно были рядом мы, А лучше – были вечно вместе…
Кончалось лето, и тепло Казалось бархатно-приятным. И было на душе светло Мне в этот день невероятный. ***
Люблю я на речке рыбёшку удить; Удастся подсечка – и радостно жить. А если с ночевкой, да ночка тиха, То бог с ней, с поклевкой, была бы уха.
Раз летней порою не взяли питья. Хоть было нас трое, виновен лишь я. Забыл три бутылки в кухонном столе... Купили горилки в соседнем селе.
Я лично поехал… Закрыт магазин. Но то не помеха для зрелых мужчин. Старик повстречался, кивнул мне на дом... С трудом докричался, как вымерли в нем.
Седая старуха спустилась с печи. Наставила ухо: "Погромче кричи" А в доме, ну точно в старинной избе; Все сделано прочно, в какой-то резьбе.
Пахучие травы на полках лежат, И мухи гнусаво по окнам жужжат. Кричу что есть мочи, мол, водка нужна! Старуха бормочет: "Пошли до гумна".
В гумне, Боже правый, почти гастроном. К спиртному вдобавок закуски полно. Колбасы и сало, тушенка, чеснок, Солений навалом… "Не бойся, милок.
Гоню по старинке, как раз для бузы. Чуток с розовинкой, но чище слезы. Из жита, с настойкой на травах, грибах. Расходится бойко; удастся гульба".
Я мало что понял, но банку купил. Везде водку гонят – в горах и в степи. Итог одинаков, как ты не крути… Отдал я дензнаки и в лес укатил.
Лесная опушка, палатка, костер; Под боком речушка, – все радует взор. Накрыта поляна, бьет в ноздри уха. Не надо гулянок, не надо греха.
Была б только стопка, а к стопке всегда Из рыбки похлебка – простая еда. Светил бы, конечно, уютно костер, Да лился неспешный мужской разговор.
И большего счастья не надо друзьям. Пусть даже ненастье вдруг выпадет нам, Спасет нас палатка... Хоть там и тесней, Покажется сладкой нам чарка и в ней.
В тот вечер погода была на заказ; Решила природа порадовать нас. Ни душно, ни сыро, без сильных ветров, Почти без вампиров, то бишь, комаров.
По первой испили, потом по второй, И всё закусили ядрёной ухой. "И вправду из жита… А запах каков, – Промолвил Никита, – как будто, грибов".
А вскоре по телу поплыло тепло, Усталость слетела, знать, с пользой пошло. Час первый промчался, как пара минут; Те, кто не общался, меня не поймут.
Ещё час, и начал я вдруг замечать, Что я не иначе, как стал засыпать. Нет, всё различаю, и трезвый язык, Но вдруг отключаюсь буквально на миг.
Мерещится ересь какая-то мне. При этом уверен, что я не во сне. Мотну головою, вздохну глубоко, И вновь я с братвою, и вновь мне легко.
Когда осушили мы банку на треть, Во тьме двух страшилищ сумел я узреть. Моргнул, а за кругом от света огня, Родная супруга глядит на меня.
Но рот лишь открыл я, – исчезла она. Захлопали крылья и вновь тишина. "А может, уснул я, – подумалось мне, – И эти вот стулья я вижу во сне?.."
Ну, нет же, ребята на стульях сидят!.. Кричат и куда-то за речку глядят. Никита с огромной щербиной во рту Вопит неуёмно: "Ату их, ату!.."
А там, за рекою, где вроде бы тьма, Творится такое, что съедешь с ума. Как в фильме охота, со сворой собак, И травят кого-то по зрелым хлебам.
Я встал, но, качнувшись, куда-то упал. И словно проснувшись (хотя и не спал), Услышал, Никита сказал мне: "Подъем. На, выпей… Из жита, хоть пахнет груздём".
И тут, словно пыльным накрыли мешком. Причем очень сильно, почти кулаком. Посыпались искры, поплыли круги, Потом вроде выстрел, и больше ни зги.
Я будто бы умер, но тут же воскрес. Воскрес в теплом чуме, где спал страшный бес. Потом присмотрелся: жена, мой Ленок! Я быстро разделся и рядом прилег…
Проснулся в палатке. Раздет до трусов. Вкус жизни прегадкий, – прокисших грибов. Поляна пустая, горит лишь костер, Но лес обитаем; гудит разговор.
Немного одевшись, я к речке пошел, На ней, оглядевшись, друзей не нашел. Опять на поляну вернулся, а там Стоит гость незваный, на вид – сирота.
В дырявых кроссовках, в коротких штанах, В измятой штормовке, – всё в грязных тонах. Со странной улыбкой почти до ушей; На вид очень хлипкий (худой, как кощей).
– Как звать тебя, малый?– его я спросил. – Ванюша я шалый – рыбак нету сил. – И где ж ты рыбачил? – А в этом лесу. – И что же, удачно? – В лукошке несу.
– Какая ж то рыба?.. Ты с дуба упал? – А что, вот три гри́ба за часик поймал. – Ну, ты и умора, как я погляжу. Зачем мухоморы? – Так для куражу.
Мне вдруг стало зябко: – Ты что, охламон? – Так их моя бабка кладет в самогон. Порежет, посушит, сотрет в порошок, От пары чекушек троим хорошо.
Хотите, сгоняю?.. Тут рядом село. Совсем не воняет, чиста как стекло. А нет, заезжайте, наш дом на краю. Ну, ладно, прощайте… А сам я не пью.
Меня замутило, едва устоял, И только на силу я приступ унял. "Так вот, что мы пили… Я сам охламон! Как лоху всучили "дурной" самогон".
Вчерашнюю банку нашел у куста, Проклятая склянка была не пуста. Пол-литра отравы (всего было три), С десятком козявок, плескалось внутри.
Лишь водку я вылил, ребята пришли. – Вы где ж это были? – Местечко нашли. Поставили донки… Там классный настил. А где самогонка? – Случайно разлил.
Конечно, в итоге, я им рассказал Уже по дороге домой, что узнал С какими грибами был тот самогон. И ясно, что с нами случился не сон.
Вадим улыбался, потупивши взор, Никита смеялся: "А что мухомор? Хоть гриб и поганый, его в старину Жевали норманны, идя на войну".
И я стал спокоен, но вдруг загрустил: "Когда ж мы с женою моих навестим? Когда ж выходные в семье проведу? Забавы речные меня доведут".
Следя за дорогой, я думал о сне, И тут стал, ей-богу, скучать по жене. Нет, всё ж перемена случилась со мной. Влиял, несомненно, вчерашний настой.
Известно, что женщины нуждаются в любви, ласке и внимании значительно сильнее, чем мужчины, но, не смотря на эту доминирующую эмоциональность, женщины намного практичнее, чем мужчины. Подавляющее большинство женщин активно планирует все на свете, в том числе и свою будущую жизнь, чем резко отличается от мужчин, которые живут по большей части настоящим днем. Природой отведен определенный интервал времени для продолжения рода и это обстоятельство давит на женщину больше чем на мужчину. Это ее подталкивает занимать более решительную позицию. Таким образом, у мужчин и женщин разное восприятие хода времени. Женщины знают, что мужчины выбирают их преимущественно глазами, именно поэтому у женщин повышенный интерес к своей внешности. О мужской красоте говорят, что мужчина должен быть немного привлекательнее обезьяны. В результате, красота мужчины и его репродуктивные возможности в куда меньшей степени зависят от его возраста. Видимо поэтому мужчины, как правило, не имеют привычки ничего планировать, и живут сегодняшним днем. Изучая психологию женщин, ученые выяснили, что женщина может прекратить отношения со своим мужчиной, которого она действительно любит, если он даст ей понять, что обзаводиться семьей в ближайшие время не намерен. То есть, для женщины, любовь без дальнейшего развития не имеет большой ценности. При таком раскладе свои чувства к нему она обнулит и начнет искать заново.
А я стараюсь планировать и день, и год. Странно...
Изучая поведение человека, психологи сделали выводы, что ежедневная зарплата делает людей счастливыми. Люди, работающие с почасовой оплатой, имеют более прочные связи между доходом и чувством счастья. К тому же ежедневное получение денег весьма поднимает настроение. Ученые изучили взаимосвязь между зарплатой и показателями счастья, сосредоточив внимание на организационных мероприятиях по выплате денег за различные виды работ. Оказалось, что способ получения материальной прибыли после сделанной работы намного сильнее влияет на показатель счастья, нежели получение заработанных денег позднее, в конце месяца. Психологи считают, что ежедневная оплата наемным работникам позволяет им уделять более пристальное внимание материальной стороне дела. Кроме того, такую плату люди получают не раз в месяц, а ежедневно. Таким образом, ежедневное получение денег независимо от суммы, способствует повышению уровней счастья и личного благополучия.
Яркий утренний сон: будто я на холме, А вокруг ни души, Только солнце и небо; Поле спелого хлеба Уныло шуршит, Я пытаюсь косить, – не могу, а умел.
И в руках не коса, а большая метла. Слышу голос: "Мети! Погляди, сколько сору! Выметай без разбора, Ведь ты взаперти; Эта глупая жизнь до седин довела.
Не пахать, не косить, а летать в синеве – Вот, счастливый удел Пилигрима-поэта; Впереди только Лета, А ты же хотел, Хоть немного пожить без царя в голове..."
Я отбросил метлу, стал руками махать, Я себя ощущал Невесомой былинкой... Вдруг исчезла картинка; Душа трепеща Возвратилась назад, в мир, где нужно пахать.
Что к чему – не пойму, чей приснился мне голос? Я живу по уму... созревающий колос.
Профіль 
Асабістае паведамленне 
Гасцявая кніга 
Клубы 
06:20 
